Вся правда о войне

Александр Русаков

Вся правда о войне. Причины, итоги, потери

Однако, несмотря на эти большие неудачи в начале войны, СССР, воюя долгое время почти в одиночку и получая сравнительно небольшую экономическую помощь от своих союзников, смог переломить ее ход в свою пользу, а затем одержать вместе с ними в итоге полную и сокрушительную победу. Конечно, нельзя недооценивать вклад США, Великобритании и других стран и народов в борьбу с нацистской Германией и ее союзниками, который с каждым годом войны приобретал все более важное значение, но наиболее мощные удары и масштабные поражения немецким войскам нанесла наша страна и ее армия, вплоть до их полного разгрома и безоговорочной капитуляции, а также падения нацистского режима.

В чем причины происходивших в ходе Великой Отечественной войны метаморфоз? Почему Красная Армия так легко проиграла кампанию 1941 года? Как СССР сумел выстоять в наиболее тяжелые первые полтора года войны, заметно уступая врагу в силах, средствах и ресурсах, проигрывая большинство сражений, теряя свою территорию, а вместе с ней население и ресурсы? Почему, несмотря на большие потери, СССР смог выиграть решающие сражения войны, переломить ее ход в свою пользу, вынудив многих союзников нацистской Германии выйти из нее и даже перейти на нашу сторону? Какую роль в этой войне играли союзники СССР и Германии? Каковы на самом деле масштабы, цена и значение достигнутой в этой войне Победы? Поиск и осмысление ответов на эти и другие связанные с ними вопросы избраны в качестве основных задач настоящего исследования.

С момента окончания этой войны прошло уже много времени. О ней написано огромное количество трудов самого разного характера и направленности, как в нашей стране, так и за рубежом: научных работ, энциклопедий и справочников, мемуаров, научно-публицистических и публицистических произведений, не говоря уже о художественной литературе. Войну, разумеется, не обходят своим вниманием авторы многочисленных учебников и иной учебной литературы, которые посвящают ей целые главы и разделы.

Казалось бы, события и итоги войны исследованы в них основательно и подробно. В значительной мере это так и есть, но большинство из опубликованных работ имеют в основном описательный, справочный или полемический характер. Причем здесь речь идет не только о публицистике, мемуарах или энциклопедиях. В тех же научных трудах, других исследовательских работах, а также в учебниках мы встретим в основном описание и хронику происшедших событий, различные данные об их участниках, используемой боевой и иной технике и оружии. Гораздо труднее найти в них всесторонний анализ фактов, попыток дать подлинно научное, объективное объяснение ходу и содержанию событий войны, их результатам, а тем более раскрыть их коренные причины, диалектику объективных и субъективных факторов.

Надо отметить также откровенную идеологическую пристрастность и политизированный подход авторов большинства работ к исследуемым и описываемым событиям. Много в этих трудах также эмоционального отношения к историческим личностям военного времени, которого, впрочем, избежать по понятным причинам довольно трудно. Сомнительной представляется и методология большинства исследований, причем даже многих научных работ, в частности из-за своего субъективизма и догматизма.

Кроме того, в последнее время выпущено довольно много исторических книг, авторы которых занимают резко тенденциозную позицию, пытаются поставить под сомнение или даже опровергнуть очевидные факты войны. Отдельные из них доходят до представления в резко негативном виде не только советского политического и военного руководства того времени, но и Красной Армии и нашей страны в целом, а также до фактического оправдания многих действий нацистской Германии и возвеличивания вермахта. В той или иной мере это относится к таким авторам, как В. Суворов, Б. Соколов, М. Солонин, И. Бунич и некоторым другим.

В своем стремлении преодолеть указанные и другие типичные и распространенные недостатки работ об истории войны, автор старался последовательно соблюдать методологические принципы объективности, полноты и всесторонности проведения исследования. Его метод основывался на диалектическом и системном подходе к рассмотрению событий и итогов войны, определению их причин. В своих суждениях и выводах автор опирался на факты, уделяя основное внимание их логическому анализу, обобщению и оценке, в их совокупности и с учетом их системных связей. Особое значение придавалось наиболее значимым и бесспорным из них.

Определяя соотношение сил, средств и ресурсов сторон, а также их потерь, автор исходил из того, что историкам и другим специалистам не удалось с достаточной точностью и достоверностью выполнить их подсчеты. Это обусловлено прежде всего тем, что они основаны на субъективных данных, представленных противостоявшими сторонами, а также несовершенством метода социально-гуманитарных наук. Поэтому они могут и должны подвергаться сомнению, и автор определил собственные оценочные величины этих данных с учетом их соответствия более надежно установленным фактам войны.

Однако выполненная работа не является формально научной, и ее в целом следует признать научно-публицистическим исследованием. В частности, автор не стремился к ритуальному подкреплению каждого своего суждения цитатами и другими ссылками на исторические труды. Не вполне традиционной для научно-исторической работы может показаться и эмпирическая база проведенного исследования, которая состоит из данных, почерпнутых из общедоступных источников. Это обусловлено масштабностью, общим характером поставленных в работе вопросов, для ответа на которые необходимо прежде всего всестороннее осмысление важнейших, хорошо известных фактов и статистической информации.

Многие положения настоящей работы имеют в той или иной мере гипотетический или оценочный характер. Более того, есть основания утверждать, что по-другому и быть не может, вследствие хотя бы огромной сложности и масштабности большинства из рассматриваемых событий. Даже при всем желании они не всегда могли быть верно отражены и точно зафиксированы, описаны и измерены, а тем более если такого желания у должностных лиц времен войны часто и вовсе не было. Да и не до того нередко было. Вспомним, что практически так и не был налажен сколько-нибудь точный учет советских военных потерь в начале войны, в условиях неожиданного немецкого вторжения и быстрого отступления Красной Армии. Впрочем, вряд ли он был столь уж точным и далее, как и учет потерь нашего врага.

Наконец, в значительной своей части работа и вовсе имеет откровенно публицистический облик. Так, автор не постеснялся использовать в ней эмоциональные реплики, риторические фигуры, иронические фразы, идиоматические выражения и т.п. Представляется, что прямые высказывания и искренние мнения скорее могут помочь, чем помешать пониманию выраженных в книге идей.

Вместе с тем она имеет отчасти и философский характер, выразившийся прежде всего в масштабности поставленных исследовательских задач и широте взгляда на них с использованием подходов и данных различных наук, а также в том, что в качестве основного ее исследовательского приема применялся анализ многих наиболее важных и общих фактов Великой Отечественной войны.

Одним из обязательных принципов исторических работ является соблюдение основополагающих нравственных, этических и юридических норм. Особенно актуальны для трудов о Великой Отечественной войне соответствующие требования о проявлении осторожности в стремлении пересмотреть традиционные представления об этом полном чрезвычайного трагизма периоде истории. Попытки отойти от шаблонных взглядов на события войны сами по себе могут быть продуктивными, а проявленная при этом смелость может привести действительно к новым исследовательским результатам. Однако в этом случае существует опасность вступления в противоречие с основными фактами войны, а также юридическими и моральными нормами, что не может быть оправдано ни плюрализмом мнений, ни свободой поиска истины, ни самыми что ни на есть позитивными целями и мотивами.

Нельзя оправдать никакими поисками истины извращение причин, хода и результатов событий войны, переходящее в неуважение к их жертвам и героям или реабилитацию агрессоров и военных преступников. Особенно опасными и циничными в настоящее время являются попытки некоторых авторов фактически оправдать вероломное, коварное, неспровоцированное, внезапное, агрессивное нападение гитлеровской Германии и ее союзников в 1941 году на СССР, совершенное с преступными целями и принесшее в конечном итоге многие миллионы жертв и колоссальные разрушения и страдания.

Решения Нюрнбергского трибунала и другие международно-правовые документы, в которых нацизм, руководящие органы нацистской Германии, агрессивные и бесчеловечные действия лидеров этого государства и многих немецких военных деятелей в ходе Второй мировой войны, в том числе и против СССР, признаны преступными и осуждены, еще никто не отменял, как и нет малейших оснований для их отмены. Но есть еще моральный суд русского и других народов СССР над жестоким врагом, есть память миллионов ветеранов войны и тыла, их детей и других потомков, в которой нацизм, действия А. Гитлера и иных руководителей нацистской Германии, ее вооруженных сил против нашей страны и ее граждан предстает как чудовищное зло, не имеющее никакого оправдания.

Подобные преступления совершили и марионетки гитлеровской Германии, особенно профашистские националистические силы Хорватии и Западной Украины. Более того, ужасные злодеяния усташей в Югославии, а также бандеровцев на Украине и в других регионах еще не получили должного осуждения, чему причиной были особые политические обстоятельства, которые сложились после войны и сохраняются до сих пор.

Недопустимы также ни под каким предлогом, в том числе такими популярными уже многие годы, как «десталинизация», «борьба с большевизмом», «национальное возрождение» или «признание всех тоталитарных режимов преступными», оправдание предателей нашей Родины, тех граждан СССР и других наших соотечественников, кто перешел на сторону врага, или тех, кто так или иначе сотрудничал с преступным нацистским режимом и его сателлитами, был их пособниками. Политическая или идеологическая конъюнктура, научная парадигма могут изменяться, но предательство и участие в кровавых злодеяниях не перестают быть таковыми.

Однако нравственно-этические ограничения не должны приводить исследователя к примитивизации или демонизации врага, необъективному взгляду на его силы и действия, явному преувеличению числа его жертв и вообще препятствовать или мешать установлению истины. Кроме того, надо различать и меру ответственности организаторов и участников нацистско-фашистских злодеяний и их пособников, многие из которых стали таковыми вынужденно.

Достижение успеха в исследовании поставленных в работе вопросов может иметь позитивное значение в самых разных аспектах. Во-первых, это поможет выработать справедливое отношение к событиям и результатам этой войны, к ее основным участникам. Во-вторых, это позволит лучше понимать события этой и смежных с ней эпох. В-третьих, от этого зависит наша способность лучше раскрывать и понимать закономерности мировой и отечественной истории. В-четвертых, эти знания увеличивают наши возможности в правильном понимании текущей ситуации развития страны и человечества и умении верно предвидеть их будущее. В-пятых, правильное понимание сущности происшедших важнейших событий в жизни страны, какими были трагические и великие события исследуемой войны, дает важную информацию к размышлению о сущности общества и человека.

Таким образом, Вторая мировая война состояла из 3-х своих основных периодов (частей):

1) с общепризнанного момента ее начала в 1939 году и до момента нападения Германии и ее союзников на СССР в 1941 году, представляя собой в это время ряд локальных, как правило, взаимосвязанных военных столкновений и сражений, происходивших со значительными перерывами, то есть начальная, вялотекущая, спорадическая ее часть;

2) Великая Отечественная война 1941—1945 годов и другие военные столкновения и бои, которые происходили в этот период, как тесно с ней связанные, так и имеющие с ней довольно отдаленную связь, то есть основная, наиболее интенсивная, непрерывная и кровопролитная ее часть;

3) разгром Японии и союзных ей сил на Дальнем Востоке летом 1945 года, то есть завершающая, почти локальная ее часть, как бы события постфактум.

Тем не менее подобное, более узкое, понимание военно-политических событий исследуемого периода требует развернутого обоснования, а это не входит в число задач настоящей работы, поэтому во избежание путаницы и малопродуктивной дискуссии автор будет придерживаться в понимании содержания и структуры Второй мировой войны и связанных с нею событий традиционных представлений.

Итак, книга состоит из введения и 2-х основных, относительно самостоятельных частей. В качестве приложения к ней приобщен перечень ссылок на источники приведенных в книге различных цитат и иных данных.

2-я основная часть работы имеет много общего с ее 1-й частью по своей структуре, композиции и стилистике. Она посвящена итогам Великой Отечественной войны, как и Второй мировой войны в целом. Особенно много в ней говорится о демографических и иных потерях СССР и других воевавших стран, а также о причинах Победы в ней СССР.

Причины неудач Красной Армии в начале Великой Отечественной войны

1. Традиционные и новые представления о причинах неудач Красной Армии в 1941 году и их критика

Для удобства восприятия эти называемые разными авторами причины можно сгруппировать следующим образом:

1) изначальное превосходство войск противника в численности, благодаря заблаговременно проведенной мобилизации; достигнутое Германией опережение в развертывании своих сил вторжения; лучшая укомплектованность воинских частей и подразделений немецкой армии личным составом, вооружением и техникой;

2) бульший опыт немецких генералов в управлении войсками в современной войне, полученный ими в успешных для них кампаниях 1939—1941 годов; их умение наносить неожиданные удары; лучшая выучка и больший боевой опыт немецких солдат и офицеров;

3) лучшее в среднем качество немецкой техники и оружия; захват ими большого числа чешских, французских, британских, бельгийских танков, автомобилей и другой трофейной техники, оружия и иных материальных средств; гораздо лучшая радиосвязь, которой были оснащены немецкие войска, особенно их самолеты и танки;

4) удачный общий план ведения войны, который немцам и их союзникам в значительной мере удалось воплотить; быстрый и прочный захват ими стратегической инициативы;

5) просчеты военного и политического руководства СССР в планировании строительства вооруженных сил и подготовки к войне, в частности проявившиеся в диспропорциях структуры войск и оснащения их различными видами техники и оружия, в ошибках в их дислокации, в переоценке собственных сил и недооценке сил противника;

6) удачный для немцев и их союзников выбор времени начала войны, благодаря в основном благоприятному для них стечению обстоятельств, когда оборонительные сооружения на новой советской границе (1939) были еще далеки от готовности, а на старой границе уже была снята значительная часть вооружения, большое число советских войск находились в стадии реорганизации и передислокации и т.д.;

7) растерянность многих наших командиров после первых мощных ударов врага и последовавших за ними крупных проигранных сражений, переходящая в панику; потеря в первые дни войны управления войсками Западного фронта;

8) ослабление командного состава Красной Армии предвоенными репрессиями; морально-политическая неустойчивость многих советских командиров и бойцов [1].

p_i_f

В какой войне мы участвовали

По официальной версии, война для СССР началась 22 июня 1941 г. В речи, прозвучавшей по радио 3 июня 1941 г., а затем в докладе по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции (6 октября 1941 г.) Сталин назвал два фактора, которые, по его мнению, привели к нашим неудачам на первых порах войны:

Когда Красная армия перешла финскую границу, соотношения сил воюющих сторон, по официальным данным, было таким: 6,5:1 в личном сос­таве, 14:1 в артиллерии, 20:1 в авиации и 13:1 в танках в пользу СССР. И тут произошло «финское чу­до» — вместо быстрой победоносной войны советские войска в эту «зимнюю войну» терпели одно поражение за другим. По подсчетам российских военных историков («Гриф секретнос­и снят. Потери Вооружен­ных Сил СССР в войнах, боевых дейст­виях и конфликтах» под ред. Г.Кри­вошеева, М.: Воен­издат, 1993 г.), минимальные потери Красной армии в ходе финской кампании составили 200 тыс. человек. Все в мире познается в сравнении. Сухо­путные войска советских союзников (Англии, США и Канады) в бо­ях за освобождение За­падной Евро­пы — от высадки в Нор­мандии до выхода на Эль­бу — потеря­ли 156 тыс. чело­век. Оккупация Нор­вегии в 1940 г. обошлась Германии в 3,7 тыс. погибших и пропавших без вес­ти солдат, а разгром армии Фран­ции, Бельгии и Голландии — в 49 тыс. человек. На этом фоне ужасающие потери Красной армии в финской войне выглядят красноречиво.

Рассекреченные в 90-е годы после развала СССР документы убедительно показывают истинную картину «неготовности» страны к войне. На начало октября 1939 г., по официальным советским данным, парк советских ВВС составлял 12677 самолетов и превосходил общую численность военной авиации всех участников начавшейся мировой войны. По числу танков (14544) Красная армия на этот момент почти в два раза превышала армии Германии (3419), Франции (3286) и Англии (547), вместе взятые. Советский Союз значительно превосходил воюющие страны не только по количеству, но и по качеству вооружения. В СССР к началу 1941 г. выпус­кали лучший в мире истребитель-перехватчик МИГ-3, лучшие орудия и танки (Т-34 и КВ), а уже с 21 июня — пер­вые в мире реактивные установки залпового огня (знаменитые «Катюши»).

Мы за ценой не постоим

Шустовский коньяк

Знаменитая шустовская реклама состояла в том, что в России нанятые студенты заходили в питейные заведения и требовали коньяк Шустова, если его не…

Калико Джек — история пирата, который брал в команду женщин и не протрезвел, пока его не повесили.

Отчаянный пират и беспробудный забулдыга. Пройдоха, обласканный рукой судьбы, однако не раз получавший от нее кулаком по обветренному морскими…

«Джентльмены в запое»: как и что пили триста лет назад

«Два столетия беспробудного пьянства» — так, если верить документам, можно назвать эпоху от XVII до начала XIX веков.…

Всего сто лет назад британцы прятали в стенах своих домов обувь, чтобы уберечься от зла

На британских островах в тысячах домов скрыты в стенах и в разных тайниках ботинки и туфли. Старая традиция предполагала, что это убережет дом и его…

Ученые нашли останки пассажиров корабля, 400 лет назад потерпевшего крушение у берегов острова Бикон в 60 км от Австралии. Оказавшиеся на острове…

Христофор Колумб был Христофор Коломб — испанский еврей.‎ Из журналов. Эпоха Великих географических открытий была одним из самых…

Сложно представить себе более тяжелую работу, чем служба моряком на судне XVIII веке. В то время люди уже отравлялись в далёкие морские…

Исторические факты, о которых не пишут в школьных учебниках

Для большинства людей уроки истории в школе были скучным и утомительным занятием. Запоминать имена и даты, повторять это все и зубрить часами……

Великий русский реформатор Петр Первый за годы своего правления сильно изменил привычный быт россиян. Широко известны его указы о праздновании…

  • Current price 100 LJ Tokens
  • Social capital 2 933
  • Friends of 2 500+
  • Duration 24 hours
  • Minimal stake 100 LJT
  • Rules
  • View all available promo

Мы помним и будем помнить всегда*****

п.с. как там в физике, сила действия равна силе противодействия. вот и получаете ответку, а строите из себя умных. смешные и глупые.

п.с.с. вы про гражданские потери Германии сожалеете, намекаете что надо было соизмеримо уничтожить?

Edited at 2016-05-09 10:21 am (UTC)

В грязи, в крови, в огне пальбы

Рабы сражались за свободу,

Не зная, что они — рабы.

А впрочем — зная. Вой снарядов

И взрывы бомб не так страшны,

Как меткий взгляд заградотрядов,

В тебя упертый со спины.

И было ведомо солдатам,

Из дома вырванным войной,

Что города берутся — к датам.

А потому — любой ценой.

Не пасовал пред вражьим станом,

Но опускал покорно взор

Отважный боевой майор.

И генералам, осужденным

В конце тридцатых без вины,

А после вдруг освобожденным

Хозяином для нужд войны,

Не знать, конечно, было б странно,

Имея даже штат и штаб,

Что раб, по прихоти тирана

Возвышенный — все тот же раб.

Так значит, ведали. И все же,

Себя и прочих не щадя,

Сражались, лезли вон из кожи,

Спасая задницу вождя.

Снося бездарность поражений,

Где миллионы гибли зря,

А вышедшим из окружений

Светил расстрел иль лагеря,

Безропотно терпя такое,

Чего б терпеть не стали псы,

Чтоб вождь рябой с сухой рукою

Лукаво щерился в усы.

Зачем, зачем, чего же ради —

Чтоб говорить бояться вслух?

Чтоб в полумертвом Ленинграде

От ожиренья Жданов пух?

Чтоб в нищих селах, все отдавших,

Впрягались женщины в ярмо?

Чтоб детям без вести пропавших

Носить предателей клеймо?

Ах, если б это было просто —

В той бойне выбрать верный флаг!

Но нет, идеи Холокоста

Ничуть не лучше, чем ГУЛАГ.

У тех — все то же было рабство,

А не пропагандистский рай.

Свобода, равенство и братство.

Свободный труд. Arbeit macht frei.

И неизменны возраженья,

Что, дескать, основная часть

Из воевавших шла в сраженья

Не за советскую-де власть,

Мол, защищали не колхозы

А дом, семью и три березы,

Посаженных рукой отца.

Но отчего же половодьем

Вослед победе в той войне

Война со сталинским отродьем

Не прокатилась по стране?

Садили в небеса патроны,

Бурлил ликующий поток,

Но вскоре — новые вагоны

Везли их дальше на восток.

И те, кого вела отвага,

Кто встал стеною у Москвы —

За проволоками ГУЛАГа

Поднять не смели головы.

Победа. Сделал дело — в стойло!

Свобода. Северная даль.

Из меди крашеной медаль.

Когда б и впрямь они парадом

То в грязь со свастиками рядом

И звезды б красные легли.

Пусть обуха не сломишь плетью,

Однако армия — не плеть!

Тому назад уж полстолетья

Режим кровавый мог истлеть.

И все ж пришел конец запретам,

Но, те же лозунги крича,

Плетется дряхлый раб с портретом

Того же горца-усача.

Он страшно недоволен строем,

Трехцветным флагом и гербом.

Раб тоже может быть героем,

Но все ж останется рабом.

И что ж мы празднуем в угоду

Им всем девятого числа?

Тот выиграл, кто обрел свободу.

Ну что же, Дойчланд — обрела.

А нас свобода только дразнит,

А мы — столетьями в плену.

На нашей улице — не праздник.

Мы проиграли ту войну.

Но россияне(или ватники?) всё время путают (меняют акценты и мОзги морочат) русский народ и советский.А это две очень большие разницы.

Русскому народу планы коммунистов были на фиг не нужны.

С самолетами такая же история. Маршал авиации П.Рычагов еще в 1938г. докладывал Сталину о плачевном состоянии в авиации.

Все из-за того, что двигателестроение в СССР было на очень низком уровне.

Катастрофа 1941г имеет фамилие, имя и отчество. Это предательство командующго Западным фронтом генерала Павлов со своими высшими офицерами.

Юго-западный фронт в начале войны вел успешные наступательные действия вдоль Днепра

Северо-западный фронтвел упорные бои с противником. Но тут и понятно: против него воевало половина всех танков Гернмании — две танковые армии.

А вот Западный фронт, во главе с Павловым, имея колосальное превосходство в людях и технике, буквально на следующий день рухнул. В октябре 41г Павлова с его штабом расстреляли, хотя это слабое утешение по сравнению с тем, что он натворил.

А вообще мне жалко данного человека , нечем ему гордится ,герои только предатели типа Мазепа,ну для Вальцмана-оно понятно. Живи и дальше в ненависти и уничтожении в себя русского.Поляки в 1936,Англияи Франция в 1938 ,а СССР в 1939 договор с Германией!И мы победили лучшую армию мира на тот момент в составе объединенной Европы!

Жалею я тебя болезненного.

Там КВ 85?

Мы за ценой не постоим.»

Особенно вот этот пассаж понравился:

«Пришедший к влас­ти демократическим путем Гитлер вывел Германию из разрухи и послевоенного унижения, ликвидировал безработицу, построил отличные дороги, завоевал новое жизненное пространство. Да, в Германии начали уничтожать евреев и цыган, преследовать инакомыслящих, вводить жесточайший контроль за общественной и даже личной жизнью граждан, но никто не экспроприировал частную собственность, массово не расстреливал и не сажал в тюрьмы аристократов, буржуазию и интеллигенцию, не загонял в колхозы и не раскулачивал крестьян — уровень жизни подавляющего большинства немцев повышался. И, главное, своими военными, политическими и экономическими успехами нацисты сумели внушить большинству немцев веру в величие и непобедимость своей страны и своего народа.

Захватившие же в царской России власть большевики уничтожили лучшую часть социума и, обманув практически все слои общества, принесли своим народам голодоморы и депортации, а рядовым гражданам — принудительную коллективизацию и индустриализацию, грубо сломавшие привычный уклад и понизившие уровень жизни большинства простых людей.»

«Что касается рядовых вои­нов УПА, то они му­жественно сражались с немецкими и советскими оккупантами за свои земли и независимую Украину. «

(фото мужественных сражений военов УПА в Бабьем Яру приводить?)

ВЫ, БЛЯДЬ, РЕАЛЬНО ЕБАНУЛИСЬ.

Ладно, лень искать остальные цифры, но один момент еще затрону:

Западный фронт — это еще одна сказка!

Читаем исследования — к примеру шведы:

Шведский историк Цеттерлинг [4] приводит данные по потерям ВС* рейха по Западному и Восточному фронту.

в июне 1944 г. на Восточном фронте потеряно: убитыми — 10.629 чел., ранеными — 41.165 чел., пропавшими без вести — 73.723 чел.

В июле 1944 г.: убитыми — 30.420 чел., ранеными — 131.732 чел., пропавшими без вести — 238.284 чел.

В августе 1944 г.: убитыми — 30.636 чел., ранеными — 152.484 чел., пропавшими без вести — 191.557 чел.

В июне 1944 г.: убитыми — 4.975 чел., ранеными — 14.631 чел., пропавшими без вести — 15.848 чел.

В июле 1944 г.: убитыми — 10.839 чел., ранеными — 38.824 чел., пропавшими без вести — 55.135 чел.

В августе 1944 г.: убитыми — 7.205 чел., ранеными — 13.605 чел., пропавшими без вести — 127.633 чел.

Самая высокая смертность среди немецких военнослужащих была в войсках (по всем ТВД) СС – 34,5%, из них на Восточном фронте — вообще 57%. Пехота, в которой смертность была около 31%, причем каждые 4 из 5 немецких пехотинцев погибли на Восточном фронте. Далее идут ВВС – 17% и ВМФ – 12%.

Начало Великой Отечественной войны: мифы и правда

На фоне такой картины был создан миф о нежелании советских солдат воевать за большевиков, Сталина. Хотя даже в советское время было издано достаточно материалов, которые рассказывают о тяжёлых сражениях начального этапа войны, массовом героизме, подвигах пограничников, лётчиков, танкистов, артиллеристов, пехоты.

Немецкие солдаты осматривают подбитый и сгоревший артиллерийский тягач Т-20 «Комсомолец». Виден сгоревший водитель, убитый при попытке выбраться из машины. 1941 год.

Исаев А. В. Антисуворов. Десять мифов Второй мировой. М., 2004.

Исаев А. В., Драбкин А. В. 22 июня. Черный день календаря. М., 2008.

Исаев А. В. Дубно 1941. Величайшее танковое сражение Второй мировой. М., 2009.

Исаев А. В. «Котлы» 41-го. История ВОВ, которую мы не знали. М., 2005.

Исаев А. В. Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг. М., 2010.

Пыхалов И. Великая Оболганная война. М., 2005.

Пыхалов И., Дюков А. и др. Великая оболганная война-2. Нам не за что каяться! М., 2008.

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.

© 2010-2017 «Военное обозрение»

Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-56354 выдано 02.12.2013 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

«Правый сектор» (запрещена в России), «Украинская повстанческая армия» (УПА) (запрещена в России), ИГИЛ (запрещена в России), «Джабхат Фатх аш-Шам» бывшая «Джабхат ан-Нусра» (запрещена в России).

Правда о войне

Надо отметить, что далеко не на всех произвело убедительное впечатление выступление В. М. Молотова в первый день войны, а заключительная фраза у некоторых бойцов вызвала иронию. Когда мы, врачи, спрашивали у них, как дела на фронте, а жили мы только этим, часто слышали ответ: «Драпаем. Победа за нами… то есть у немцев!»

Не могу сказать, что и выступление И. В. Сталина на всех подействовало положительно, хотя на большинство от него повеяло теплом. Но в темноте большой очереди за водой в подвале дома, где жили Яковлевы, я услышал однажды: «Вот! Братьями, сестрами стали! Забыл, как за опоздания в тюрьму сажал. Пискнула крыса, когда хвост прижали!» Народ при этом безмолвствовал. Приблизительно подобные высказывания я слышал неоднократно.

Подъему патриотизма способствовали еще два фактора. Во-первых, это зверства фашистов на нашей территории. Сообщения газет, что в Катыни под Смоленском немцы расстреляли десятки тысяч плененных нами поляков, а не мы во время отступления, как уверяли немцы, воспринимались без злобы. Все могло быть. «Не могли же мы их оставить немцам», — рассуждали некоторые. Но вот убийство наших людей население простить не могло.

В феврале 1942 года моя старшая операционная медсестра А.П. Павлова получила с освобожденных берегов Селигера письмо, где рассказывалось, как после взрыва ручной гранаты в штабной избе немцев они повесили почти всех мужчин, в том числе и брата Павловой. Повесили его на березе у родной избы, и висел он почти два месяца на глазах у жены и троих детей. Настроение от этого известия у всего госпиталя стало грозным для немцев: Павлову любили и персонал, и раненые бойцы… Я добился, чтобы во всех палатах прочли подлинник письма, а пожелтевшее от слез лицо Павловой было в перевязочной у всех перед глазами…

Второе, что обрадовало всех, это примирение с церковью. Православная церковь проявила в своих сборах на войну истинный патриотизм, и он был оценен. На патриарха и духовенство посыпались правительственные награды. На эти средства создавались авиаэскадрильи и танковые дивизии с названиями «Александр Невский» и «Дмитрий Донской». Показывали фильм, где священник с председателем райисполкома, партизаном, уничтожает зверствующих фашистов. Фильм заканчивался тем, что старый звонарь поднимается на колокольню и бьет в набат, перед этим широко перекрестясь. Прямо звучало: «Осени себя крестным знамением, русский народ!» У раненых зрителей, да и у персонала блестели слезы на глазах, когда зажигался свет.

Наоборот, огромные деньги, внесенные председателем колхоза, кажется, Ферапонтом Головатым, вызывали злобные улыбки. «Ишь как наворовался на голодных колхозниках», — говорили раненые из крестьян.

Громадное возмущение у населения вызвала и деятельность пятой колонны, то есть внутренних врагов. Я сам убедился, как их было много: немецким самолетам сигнализировали из окон даже разноцветными ракетами. В ноябре 1941 года в госпитале Нейрохирургического института сигнализировали из окна азбукой Морзе. Дежурный врач Мальм, совершенно спившийся и деклассированный человек, сказал, что сигнализация шла из окна операционной, где дежурила моя жена. Начальник госпиталя Бондарчук на утренней пятиминутке сказал, что он за Кудрину ручается, а дня через два сигнальщика взяли, и навсегда исчез сам Мальм.

Мой учитель игры на скрипке Александров Ю. А., коммунист, хотя и скрыто религиозный, чахоточный человек, работал начальником пожарной охраны Дома Красной Армии на углу Литейного и Кировской. Он гнался за ракетчиком, явно работником Дома Красной Армии, но не смог рассмотреть его в темноте и не догнал, но ракетницу тот бросил под ноги Александрову.

Быт в институте постепенно налаживался. Стало лучше работать центральное отопление, электрический свет стал почти постоянным, появилась вода в водопроводе. Мы ходили в кино. Такие фильмы, как «Два бойца», «Жила-была девочка» и другие, смотрели с нескрываемым чувством.

На «Два бойца» санитарка смогла взять билеты в кинотеатр «Октябрь» на сеанс позже, чем мы рассчитывали. Придя на следующий сеанс, мы узнали, что снаряд попал во двор этого кинотеатра, куда выпускали посетителей предыдущего сеанса, и многие были убиты и ранены.

Лето 1942 года прошло через сердца обывателей очень грустно. Окружение и разгром наших войск под Харьковом, сильно пополнившие количество наших пленных в Германии, навели большое на всех уныние. Новое наступление немцев до Волги, до Сталинграда, очень тяжело всеми переживалось. Смертность населения, особенно усиленная в весенние месяцы, несмотря на некоторое улучшение питания, как результат дистрофии, а также гибель людей от авиабомб и артиллерийских обстрелов ощутили все.

У жены украли в середине мая мою и ее продовольственные карточки, отчего мы снова очень сильно голодали. А надо было готовиться к зиме.

Мы не только обработали и засадили огороды в Рыбацком и Мурзинке, но получили изрядную полосу земли в саду у Зимнего дворца, который был отдан нашему госпиталю. Это была превосходная земля. Другие ленинградцы обрабатывали другие сады, скверы, Марсово поле. Мы посадили даже десятка два глазков от картофеля с прилегающим кусочком шелухи, а также капусту, брюкву, морковь, лук-сеянец и особенно много турнепса. Сажали везде, где только был клочок земли.

Жена же, боясь недостатка белковой пищи, собирала с овощей слизняков и мариновала их в двух больших банках. Впрочем, они не пригодились, и весной 1943 года их выбросили.

Наступившая зима 1942/43 года была мягкой. Транспорт больше не останавливался, все деревянные дома на окраинах Ленинграда, в том числе и дома в Мурзинке, снесли на топливо и запаслись им на зиму. В помещениях был электрический свет. Вскоре ученым дали особые литерные пайки. Мне как кандидату наук дали литерный паек группы Б. В него ежемесячно входили 2 кг сахара, 2 кг крупы, 2 кг мяса, 2 кг муки, 0,5 кг масла и 10 пачек папирос «Беломорканал». Это было роскошно, и это нас спасло.

Обмороки у меня прекратились. Я даже легко всю ночь дежурил с женой, охраняя огород у Зимнего дворца по очереди, три раза за лето. Впрочем, несмотря на охрану, все до одного кочана капусты украли.

Большое значение имело искусство. Мы начали больше читать, чаще бывать в кино, смотреть кинопередачи в госпитале, ходить на концерты самодеятельности и приезжавших к нам артистов. Однажды мы с женой были на концерте приехавших в Ленинград Д. Ойстраха и Л. Оборина. Когда Д. Ойстрах играл, а Л. Оборин аккомпанировал, в зале было холодновато. Внезапно голос тихо сказал: «Воздушная тревога, воздушная тревога! Желающие могут спуститься в бомбоубежище!» В переполненном зале никто не двинулся, Ойстрах благодарно и понимающе улыбнулся нам всем одними глазами и продолжал играть, ни на мгновение не споткнувшись. Хотя в ноги толкало от взрывов и доносились их звуки и тявканье зениток, музыка поглотила все. С тех пор эти два музыканта стали моими самыми большими любимцами и боевыми друзьями без знакомства.

К осени 1942 года Ленинград сильно опустел, что тоже облегчало его снабжение. К моменту начала блокады в городе, переполненном беженцами, выдавалось до 7 миллионов карточек. Весной 1942 года их выдали только 900 тысяч.

Эвакуировались многие, в том числе и часть 2-го Медицинского института. Остальные вузы уехали все. Но все же считают, что Ленинград смогли покинуть по Дороге жизни около двух миллионов. Таким образом, около четырех миллионов умерло (По официальным данным в блокадном Ленинграде умерло около 600 тысяч человек, по другим — около 1 миллиона. — ред.) цифра, значительно превышающая официальную. Далеко не все мертвецы попали на кладбище. Громадный ров между Саратовской колонией и лесом, идущим к Колтушам и Всеволожской, принял в себя сотни тысяч мертвецов и сровнялся с землей. Сейчас там пригородный огород, и следов не осталось. Но шуршащая ботва и веселые голоса убирающих урожай — не меньшее счастье для погибших, чем траурная музыка Пискаревского кладбища.

Немного о детях. Их судьба была ужасна. По детским карточкам почти ничего не давали. Мне как-то особенно живо вспоминаются два случая.

Да, я обыватель. Я не кинулся спасать этого мальчишку. «Не обернуться в оборотня, зверя», — писала в эти дни наша любимая Ольга Берггольц. Дивная женщина! Она многим помогала перенести блокаду и сохраняла в нас необходимую человечность.

Я от имени их пошлю за рубеж телеграмму:

«Живы. Выдержим. Победим».

Но неготовность разделить участь избиваемого ребенка навсегда осталась у меня зарубкой на совести…

Второй случай произошел позже. Мы получили только что, но уже во второй раз, литерный паек и вдвоем с женой несли его по Литейному, направляясь домой. Сугробы были и во вторую блокадную зиму достаточно высоки. Почти напротив дома Н. А. Некрасова, откуда он любовался парадным подъездом, цепляясь за погруженную в снег решетку, шел ребенок лет четырех-пяти. Он с трудом передвигал ноги, огромные глаза на иссохшем старческом лице с ужасом вглядывались в окружающий мир. Ноги его заплетались. Тамара вытащила большой, двойной, кусок сахара и протянула ему. Он сначала не понял и весь сжался, а потом вдруг рывком схватил этот сахар, прижал к груди и замер от страха, что все случившееся или сон, или неправда… Мы пошли дальше. Ну, что же большее могли сделать еле бредущие обыватели?

Все ленинградцы ежедневно говорили о прорыве блокады, о предстоящей победе, мирной жизни и восстановлении страны, втором фронте, то есть об активном включении в войну союзников. На союзников, впрочем, мало надеялись. «План уже начерчился, но рузвельтатов никаких»,— шутили ленинградцы. Вспоминали и индейскую мудрость: «У меня три друга: первый — мой друг, второй — друг моего друга и третий — враг моего врага». Все считали, что третья степень дружбы только и объединяет нас с нашими союзниками. (Так, кстати, и оказалось: второй фронт появился только тогда, когда ясно стало, что мы сможем освободить одни всю Европу.)

Редко кто говорил о других исходах. Были люди, которые считали, что Ленинград после войны должен стать свободным городом. Но все сразу же обрывали таких, вспоминая и «Окно в Европу», и «Медного всадника», и историческое значение для России выхода к Балтийскому морю. Но о прорыве блокады говорили ежедневно и всюду: за работой, на дежурствах на крышах, когда «лопатами отбивались от самолетов», гася зажигалки, за скудной едой, укладываясь в холодную постель и во время немудрого в те времена самообслуживания. Ждали, надеялись. Долго и упорно. Говорили то о Федюнинском и его усах, то о Кулике, то о Мерецкове.

В призывных комиссиях на фронт брали почти всех. Меня откомандировали туда из госпиталя. Помню, что только двубезрукому я дал освобождение, удивившись замечательным протезам, скрывавшим его недостаток. «Вы не бойтесь, берите с язвой желудка, туберкулезных. Ведь всем им придется быть на фронте не больше недели. Если не убьют, то ранят, и они попадут в госпиталь», — говорил нам военком Дзержинского района.

И действительно, война шла большой кровью. При попытках пробиться на связь с Большой землей под Красным Бором остались груды тел, особенно вдоль насыпей. «Невский пятачок» и Синявинские болота не сходили с языка. Ленинградцы бились неистово. Каждый знал, что за его спиной его же семья умирает с голоду. Но все попытки прорыва блокады не вели к успеху, наполнялись только наши госпитали искалеченными и умирающими.

С ужасом мы узнали о гибели целой армии и предательстве Власова. Этому поневоле пришлось поверить. Ведь, когда читали нам о Павлове и других расстрелянных генералах Западного фронта, никто не верил, что они предатели и «враги народа», как нас в этом убеждали. Вспоминали, что это же говорилось о Якире, Тухачевском, Уборевиче, даже о Блюхере.

Летняя кампания 1942 года началась, как я писал, крайне неудачно и удручающе, но уже осенью стали много говорить об упорстве наших под Сталинградом. Бои затянулись, подходила зима, а в ней мы надеялись на свои русские силы и русскую выносливость. Радостные вести о контрнаступлении под Сталинградом, окружении Паулюса с его 6-й армией, неудачи Манштейна в попытках прорвать это окружение давали ленинградцам новую надежду в канун Нового, 1943 года.

Я встречал Новый год с женой вдвоем, вернувшись часам к 11 в каморку, где мы жили при госпитале, из обхода по эвакогоспиталям. Была рюмка разведенного спирта, два ломтика сала, кусок хлеба грамм 200 и горячий чай с кусочком сахара! Целое пиршество!

События не заставили себя ждать. Раненых почти всех выписали: кого комиссовали, кого отправили в батальоны выздоравливающих, кого увезли на Большую землю. Но недолго бродили мы по опустевшему госпиталю после суматохи его разгрузки. Потоком пошли свежие раненые прямо с позиций, грязные, перевязанные часто индивидуальным пакетом поверх шинели, кровоточащие. Мы были и медсанбатом, и полевым, и фронтовым госпиталем. Одни стали на сортировку, другие — к операционным столам для бессменного оперирования. Некогда было поесть, да и не до еды стало.

Не первый раз шли к нам такие потоки, но этот был слишком мучителен и утомителен. Все время требовалось тяжелейшее сочетание физической работы с умственной, нравственных человеческих переживаний с четкостью сухой работы хирурга.

На третьи сутки мужчины уже не выдерживали. Им давали по 100 грамм разведенного спирта и посылали часа на три спать, хотя приемный покой завален был ранеными, нуждающимися в срочнейших операциях. Иначе они начинали плохо, полусонно оперировать. Молодцы женщины! Они не только во много раз лучше мужчин переносили тяготы блокады, гораздо реже погибали от дистрофии, но и работали, не жалуясь на усталость и четко выполняя свои обязанности.

В нашей операционной операции шли на трех столах: за каждым — врач и сестра, на все три стола — еще одна сестра, заменяющая операционную. Кадровые операционные и перевязочные сестры все до одной ассистировали на операциях. Привычка работать по много ночей подряд в Бехтеревке, больнице им. 25-го Октября и на «скорой помощи» меня выручила. Я выдержал это испытание, с гордостью могу сказать, как женщины.

Ночью 18 января нам привезли раненую женщину. В этот день убило ее мужа, а она была тяжело ранена в мозг, в левую височную долю. Осколок с обломками костей внедрился в глубину, полностью парализовав ей обе правые конечности и лишив ее возможности говорить, но при сохранении понимания чужой речи. Женщины-бойцы попадали к нам, но не часто. Я ее взял на свой стол, уложил на правый, парализованный бок, обезболил кожу и очень удачно удалил металлический осколок и внедрившиеся в мозг осколки кости. «Милая моя, — сказал я, кончая операцию и готовясь к следующей, — все будет хорошо. Осколок я достал, и речь к вам вернется, а паралич целиком пройдет. Вы полностью выздоровеете!»

Вдруг моя раненая сверху лежащей свободной рукой стала манить меня к себе. Я знал, что она не скоро еще начнет говорить, и думал, что она мне что-нибудь шепнет, хотя это казалось невероятным. И вдруг раненая своей здоровой голой, но крепкой рукой бойца охватила мне шею, прижала мое лицо к своим губам и крепко поцеловала. Я не выдержал. Я не спал четвертые сутки, почти не ел и только изредка, держа папироску корнцангом, курил. Все помутилось в моей голове, и, как одержимый, я выскочил в коридор, чтобы хоть на одну минуту прийти в себя. Ведь есть же страшная несправедливость в том, что женщин — продолжательниц рода и смягчающих нравы начала в человечестве, тоже убивают. И вот в этот момент заговорил, извещая о прорыве блокады и соединении Ленинградского фронта с Волховским, наш громкоговоритель.

Была глубокая ночь, но что тут началось! Я стоял окровавленный после операции, совершенно обалдевший от пережитого и услышанного, а ко мне бежали сестры, санитарки, бойцы… Кто с рукой на «аэроплане», то есть на отводящей согнутую руку шине, кто на костылях, кто еще кровоточа через недавно наложенную повязку. И вот начались бесконечные поцелуи. Целовали меня все, несмотря на мой устрашающий от пролитой крови вид. А я стоял, пропустил минут 15 из драгоценного времени для оперирования других нуждавшихся раненых, выдерживая эти бесчисленные объятия и поцелуи.

Источник: журнал Родина № 4/ 2005.

Начался штурм и взятие Будапешта советскими войсками.

Источники:
Александр Русаков Вся правда о войне
Александр Русаков. Вся правда о войне. Причины. Итоги. Потери
http://thelib.ru/books/aleksandr_rusakov/vsya_pravda_o_voyne_prichiny_itogi_poteri-read.html
Вся правда о войне
Пора осознать, что великая Победа не нуждается во лжи, налипшей на нее благодаря советскому агитпропу и продолжающей транслироваться на постсоветском пространстве до сих пор, и понять, что очищение истории Второй Мировой войны от инсинуаций не умалит подвига народа, позволит выявить истинных, а не…
http://p-i-f.livejournal.com/7707914.html
Начало Великой Отечественной войны мифы и правда
Какие образы возникают у гражданина России, которому говорят о начале Великой Отечественной войны? Скорее всего – понурые колонны пленных, бредущие под охраной немецких автоматчиков, разбиты
http://topwar.ru/4628-nachalo-velikoy-otechestvennoy-voyny-mify-i-pravda.html
Правда о войне
Правда о войне Надо отметить, что далеко не на всех произвело убедительное впечатление выступление В. М. Молотова в первый день войны, а заключительная фраза у некоторых бойцов вызвала иронию.
http://www.world-war.ru/pravda-o-vojne/

COMMENTS